Первые дни они скакали днем и ночью. Вокруг царили запустение и разруха, но иногда путники все же находили кров в каком-нибудь гостеприимном доме. Порой же им приходилось довольствоваться заброшенным сараем. Солдаты-янки попадались им повсюду, хотя Бодайн с Викторией старались их избегать. Одежда Пола О’Брайена пришлась Виктории по вкусу. Поначалу она чувствовала себя в ней непривычно и неловко, но постепенно освоилась и теперь сомневалась, что сможет когда-либо снова надеть женское платье.
Накануне они остановились у небольшого ручья и спали под открытым небом. На рассвете же Бодайн, отправившийся на разведку, попросил Викторию сидеть тихо и никуда не отлучаться до его возвращения. Какое-то время девушка сидела у ручья. Затем поднялась и направилась к Бунтарю – он пасся по соседству. Виктория потрепала жеребца по холке, и тот, вскинув голову, ударил копытом в землю.
– Бедный мальчик, – прошептала Виктория. – Хочешь, чтобы тебя почистили? Как это я не сообразила захватить для тебя щетку?
Тут за спиной девушки хрустнула ветка, и она в испуге оглянулась.
– Бодайн, это ты?
Ответа не последовало, и Виктория почувствовала, как по спине ее пробежали мурашки. Однако тишина больше не нарушалась, и девушка с облегчением вздохнула. «Вероятно, это какое-то дикое животное, – подумала она. – Олень, к примеру». Погладив жеребца, Виктория вернулась в лагерь. Завернувшись в одеяло, она вскоре задремала. Проснулась же от внезапного толчка. Открыв глаза, девушка увидела стоявшего над ней мужчину в ненавистной синей форме. Солдат целился в нее из ружья.
– Одно движение – и я снесу тебе голову, – предупредил северянин. Ему было лет сорок, и он был невысок ростом и худощав. – Поднимайся, парень, – проговорил мужчина.
У Виктории отлегло от сердца – было очевидно, что янки принял ее за юношу.
– Что ты делаешь возле нашего лагеря? – продолжал солдат. – Шпионишь за нами? – Виктория медленно поднялась. Она пыталась что-то сказать, но не могла вымолвить ни слова. – Отвечай, парень. Что ты тут делал?
– Охотился, – пролепетала наконец Виктория.
– Эй, сержант Бейтс, взгляните, что я тут обнаружил, – раздался голос еще одного мужчины. Солдат вел под уздцы Бунтаря.
– Очень интересно… – пробормотал сержант. – Тебе, парень, на вид лет четырнадцать, не больше. Этот конь явно не твой.
– Жеребец мой, – заявила Виктория.
– Неужели? – Сержант усмехнулся и опустил ружье.
Виктория решила подобраться поближе к Бунтарю, запрыгнуть в седло и ускакать. Но сержант догадался о ее замысле и подставил ногу. Девушка споткнулась и упала. Бейтс тотчас же поднял ее и заломил ей руки за спину, так что она едва не взвизгнула от боли.
– С ним нужно как следует разобраться, Тейлор, – сказал сержант солдату.
– Оставь его, Бейтс, – ответил мужчина, державший под уздцы коня. – Давай отведем мальчишку в лагерь. Майор Кортни с ним разберется. Лучше посмотри на этого жеребца. Разве он не хорош?
Бейтс отпустил руку девушки, и она снова упала.
– Может, пристрелить тебя прямо здесь и сейчас? – пробормотал сержант.
Виктория с трудом поднялась на ноги. Она представила, как Бодайн вернется на стоянку и обнаружит ее труп…
– А впрочем, Тейлор прав. Лучше я отведу тебя к майору Кортни, – в задумчивости проговорил Бейтс. – Уж он-то выбьет из тебя правду.
Не успела Виктория и глазом моргнуть, как сержант усадил ее в седло, а сам уселся у нее за спиной. Тейлор тоже вскочил на коня, Бунтаря же привязал за узду к своему седлу.
Виктория прикусила губу. Она знала, что должна сохранять самообладание. Мужчины принимали ее за юношу, и, следовательно, Бодайн не ошибся. Если ей удастся не потерять голову, то, возможно, северяне ее отпустят. Если же они узнают, что она девушка, то, конечно же, сразу вспомнят о происшествии на плантации Фарради.
* * *
В лагере царила невообразимая суета. Повсюду сновали мужчины в синей униформе, и везде стояли фургоны, загруженные военными трофеями, – солдаты грабили дома южан. «Слава Богу, что усадьба отца избежала столь унизительной участи», – подумала Виктория.
В лагере она увидела много бывших рабов. Некоторые из них были вооружены мотыгами и лопатами. Кое-кто щеголял в дорогих господских нарядах. Одна пожилая женщина с белой повязкой на голове чем-то походила на Бесс. Она сидела на низкой скамеечке, качала младенца и тихо напевала: «Ты свободен, ты свободен, нет больше ни цепей, ни кандалов».
Сержант Бейтс подъехал к палатке, стоявшей чуть в стороне от остальных. Он спрыгнул с лошади и стащил Викторию на землю.
– Тейлор, присмотри за ним, а я пойду выясню, свободен ли майор.
У девушки подгибались колени, и она прислонилась к ближайшему дереву. Ждать ей долго не пришлось. Вскоре сержант высунул голову из палатки и жестом велел ей войти.
– Давай, парень, поторапливайся. Майор занят, у него нет времени.
В палатке царил полумрак, и глаза девушки не сразу привыкли к тусклому освещению. Наконец она заметила мужчину, сидевшего за письменным столом. Он что-то писал и даже не взглянул на Викторию. Прошло несколько минут, прежде чем майор поднял голову. Взглянув на сержанта, он спросил:
– Так в чем же дело, Бейтс?
– Мы с Тейлором нашли этого мальчишку в двух милях от лагеря, в кустах. Он показался нам подозрительным. Может, лазутчик?
– Возможно, – кивнул офицер. – Но неужели Джонни Ребс стал использовать для этого детей? Как тебя зовут, парень?
– Чарлз, – ответила Виктория после секундного замешательства.
– Чарлз? А дальше?
– Ми… Миллер. Чарлз Миллер.
– Что ж, Чарлз Миллер, сержант выдвигает против тебя серьезные обвинения. Что скажешь в свое оправдание?
– Я не шпионил за вами, – пролепетала Виктория.
Майор встал из-за стола и приблизился к девушке. Окинув ее взглядом, проговорил:
– Шпионаж – очень серьезное преступление, и оно карается смертью.
– Но я же не шпионил за вами… – Виктория потупилась.
– Что же ты делал в кустах, если не шпионил?
– Спал. Я спал.
– Сержант, он действительно спал?
– Видите ли, сэр, было похоже, что он спит. Но он мог притворяться.
Виктория по-прежнему не поднимала головы. Сержант же тем временем продолжал:
– Прошу прощения, сэр, но у этого мальчишки прекрасный жеребец. Я таких раньше не видел. Этот конь не может ему принадлежать. Возможно, он украл его. Скорее всего – у кого-нибудь из наших офицеров.
– В самом деле? Где же этот конь?
– Тейлор караулит его снаружи, сэр.
– Что ж, сержант, давай взглянем на жеребца. Приведи его.
– Слушаюсь, сэр. – Бейтс отдал честь и выбежал из палатки.
